Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
 


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Дневник пользователя слепому капитану снится дно > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — понедельник, 19 ноября 2018 г.
Все що вам необхідно – вже всередині вас. Я вірю, що люди самі... Олейник Виталина 19:10:35
Все що вам необхідно – вже всередині вас. Я вірю, що люди самі створюють свій рай і своє пекло. Це особистий вибір.­­
19:15:01 Сongratulator
Привет, Олейник Виталина! Классно, что ты завела на BeOn свой дневник! Если возникнут вопросы - открывай хелп http://beon.ru/help­/ . :)­ А если и там ответов не найдёшь, пиши в сообщество http://support.beon­.ru/ и тебе помогут! :)­ Твой дневник - твоя...
еще...
Привет, Олейник Виталина!

Классно, что ты завела на BeOn свой дневник! Если возникнут вопросы - открывай хелп http://beon.ru/help­/ . :)­ А если и там ответов не найдёшь, пиши в сообщество http://support.beon­.ru/ и тебе помогут! :)­

Твой дневник - твоя крепость! Можешь смело записывать туда все свои мысли. Но помни и про других пользователей! :)­

Когда у тебя на сайте появятся друзья (а они обязательно появятся), смело добавляй их в "список друзей" (просто нажми на плюсик рядом с их именем). Тогда их дневниковые записи будет отображаться у тебя как "записи друзей" http://seawaters.be­on.ru/friends/ и тебе будет удобнее их читать.

Не забудь в своём профиле http://beon.ru/p/re­gister.cgi указать, где ты живёшь. В специальном разделе http://beon.ru/near­-me/ можно посмотреть, кто живёт рядом с тобой.

А если на BeOn тебе с кем-то не захочется общаться (ну, мало ли...), просто добавь их в игнор-лист (рядом с именем нажми на минус). Тогда, даже если они будут продолжать писать комментарии в твой дневник, ты просто не будешь их видеть. Ведь для задир самое больное - когда их не замечают.



Good luck! :)­

P.S.
Извини, что пишу оффтопик :)­ Можешь удалить этот коммент сама, или он исчезнет автоматически через некоторое время.
Отдых - не для героев Багиpa в сообществе Вечность 15:31:29

За смертью­ далеко ходить не надо.

На Силверсан стрип было тихо. Утро понедельника в развлекательном квартале было самым бесшумным временем для всех.
И тех, кто развлекался, и тех, кто развлекал. Несмотря на то, что никуда не надо было сегодня идти, Джон проснулся слишком рано.
«Нормандия» все еще была на техническом обслуживании, и все заботы по сплочению сил галактики против общего врага были отложены на неопределенный срок.
Джокер уже третий день околачивался в ремонтных доках, не в силах дождаться, когда его любимую «птичку» приведут в порядок.
От Андерсона вестей еще не было, Хакет обещал связаться через пару дней, так как был занят планированием обороны Земли, куда уже ударили Жнецы.
Урднот Рекс ответил положительно на предложение провести переговоры с турианским Примархом, но эта встреча состоится не раньше, чем через неделю,
так что сейчас Шепард старался абстрагироваться от своей невозможности сделать хоть что-нибудь. Лиара же, видя, как он мучается от бессилия и жажды деятельности,
постаралась успокоить его и дала очень полезный совет — отдохнуть, пока есть возможность, ведь от усталости и отсутствия сосредоточенности коммандер
ничем не сможет помочь ни на поле боя, ни за столом переговоров. После этих слов Джон как-то успокоился и принял эти несколько дней безделья как неизбежное.
Подробнее…
Шепард повернул голову вправо и залюбовался прекрасным лазурным лицом спящей Лиары. Она выглядела такой умиротворенной, что Джон непроизвольно улыбнулся и погладил тыльной стороной ладони по ее щеке. Азари смешно наморщила носик, но не проснулась. Шепард тихонько выбрался из кровати, аккуратно вытащив руку из-под головы Лиары.
Глобальная вечеринка, которую устроил Шепард после всей этой беготни с клоном, отгремела еще пять дней назад, но разгромленную квартиру Джон до сих пор так и не успел до конца привести в порядок. Шкаф в оружейной был сломан протаранившим его Рексом, так что сегодня Шепард собирался заказать новый. Но только теперь с большим сейфом, в рост человека, для брони и оружия. Благо, совсем рядом был магазин с доставкой. Но эта услуга у них предоставлялась только до дверей квартиры, так что тащить этого монстра скорее всего придется своими силами.
Приняв душ, а заодно и почистив зубы, Шепард переоделся в чистую одежду и направился на первый этаж к терминалу — ему было нужно сделать несколько звонков. Первым делом он позвонил, конечно же, своей правой руке и лучшему другу — Гаррусу Вакариану. Судя по голосу, турианец был бодр и свеж, как-будто проснулся как минимум пару часов назад.

— Шепард? Что-то случилось? Не ожидал от тебя звонка в такую рань, — прозвучал голос Гарруса из динамика терминала.
— Ничего не случилось, друг мой. Но вот кое-какая помощь мне от тебя нужна. И еще… Где сейчас Вега, не знаешь?
— Вчера в баре казино его встречал в компании двух девиц, но потом он как-то резко исчез из поля зрения. Найти его?
— Я оставлю ему сообщение на уни, но если найдешь — бери его в охапку и дуйте ко мне. Надо будет подвигать кое-что, — ответил Джон.
— Заинтриговал, — усмехнулся Вакариан. — Будем у тебя в течение часа.

Шепард завершил сеанс связи и набрал сообщение для Джеймса с терминала. Отправив его на уни-инструмент Веги, Джон отключил терминал и направился в магазин, который находился в том же здании, что и квартира Шепарда, принадлежащем компании «Tiberius Towers».
В витринах «Home Spun» находилось много разнообразной мебели. Подойдя к одной из них, Джон застыл у стекла и растерялся. Азари в фирменной одежде с логотипом магазина тут же подошла к нему и поинтересовалась:
— Добрый день, вы уже выбрали что-то, или вам помочь?
— Эээ, мисс… Мне нужен шкаф, — вышел из оцепенения Джон.
— Отлично! У нас есть шкафы, которые подойдут к любому интерьеру. У нас работают лучшие дизайнеры и будьте уверены…
— Мне нужен не то чтобы шкаф, — перебил азари Шепард. — Скорее сейф для брони и оружия. И покрепче, чтобы удар головы крогана мог выдержать.
— Сейф? — очень неуверенно протянула менеджер. — Боюсь, сэр, что сейфами мы не занимаемся. Могу предложить вам обратиться в «Армакс Арсенал», у них офис тут недалеко, прямо по аллее, — азари махнула рукой в сторону выхода.

Джон вежливо попрощался и вышел, по пути столкнувшись в дверях с Гаррусом, который буквально нес на себе Джеймса. Вега был сильно помят и слабо сопротивлялся, но турианец крепко держал его под руку. Джон только брови удивленно приподнял. Он знал, что Гаррус ответственный парень: сказали привести Вегу — нашел и привел. А в каком уж состоянии этот объект, для такого солдата, как Вакариан было неважно. Приказ есть приказ.
— Доставлен в целости, но не в очень здравии, — сказал Гаррус, приветствуя капитана.
— Где ты его нашел? — спросил Джон, подхватывая Вегу под вторую руку.
— Ну, это долгая история, и не здесь ее рассказывать, — вполголоса проговорил турианец и выразительно округлил глаза.
— Тащи его в квартиру и подходи в офис «Армакс Арсенал», я хочу прикупить кое-что, и мне нужна твоя помощь, — Шепард набрал на уни-инструменте код доступа в апартаменты и переслал его турианцу.
— Неужели ML-77 в последней комплектации? — спросил Гаррус, и его глаза загорелись. Он даже отвлекся от Джеймса, и тот почти сполз на землю.
— Извини, Гаррус, но вооружением мы займемся позже, а пока все более приземленно. Кинь это тело на диван и подходи.

Когда Вакариан с еле волочащим ноги Джеймсом скрылись в дверях, Шепард направился к виднеющемуся вдалеке, горящему красным цветом логотипу «Армакс Арсенал». Неоновые и голографические вывески ярко мерцали и переливались всеми цветами радуги, но посмотреть на это великолепие могли сейчас только те, кто не спал в такое раннее утро на Цитадели. Джон шел по аллее и наслаждался тишиной, нарушаемой только шумом пролетающих, то там, то тут, аэрокаров.

В офисе его встретила молодая женщина в бело-красном комбинезоне, стилизованном под военную броню.
— Добро пожаловать в «Армакс Арсенал», — отчеканила она, чуть ли не щелкнув каблуками.
— Девушка, добрый день. Хочу приобрести сейф для оружия и брони, — сразу с порога начал Шепард.
— Вы попали как раз туда, куда надо, — сказала девушка, приглашая Джона пройти в торговый зал, где на витринах лежало разнообразное оружие. — У нас большой выбор сейфов любых размеров и степени защиты.
Продавец открыла на терминале витрины каталог и небрежным движением пальцев начала перелистывать изображения товаров. Дойдя до нужного раздела, она остановилась и вывела на экран список сейфов с описанием, параметрами и небольшим изображением каждого из них. Джон не предполагал, что выбор и правда настолько большой. Он задумчиво перебирал варианты, увеличивая то один, то другой. За этим занятием и застал его подошедший Гаррус.
— Бери этот, — уверенно ткнул когтем в голограмму турианец. — Это самая совершенная модель «Варлок-451». Огнестойкий сейф пятого класса, внутри которого устанавливается взломостойкий бокс с небольшим добавлением нулевого элемента. Комбинированный биометрический и электронный замок. Фасадная панель из толстой стальной пластины двенадцать миллиметров. Имеет систему вентиляции, отвечающую за циркуляцию воздуха, для сухого хранения.
Девушка восхищенно посмотрела на Гарруса.
— Сэр очень точно все рассказал, — добавила она. — Это новейшая модель в самой лучшей комплектации.
— Гаррус! Откуда такие познания? — удивленно спросил Джон турианца. Вакариан, скромно опустив голову, пробормотал что-то типа: «Было дело… интересовался…»
— Мы его берем, — уверенно сказал Шепард, повернувшись к девушке. Мельком взглянув на цену, Джон поперхнулся, но давать задний ход было уже как-то неловко.
— Оформить вам доставку, сэр? — спросила менеджер, одновременно что-то быстро набирая на терминале. Шепард, подсчитав в уме стоимость этого «Варлока» вместе с доставкой, отрицательно покачал головой.
— Мой дом относительно недалеко, думаем, что справимся сами, — сказал он, расправляя широкие плечи. Девушка скользнула по груди Джона оценивающим взглядом и, вздохнув, сказала:
— Я не сомневаюсь в ваших силах, сэр, но рекомендую найти в подмогу кого-нибудь еще: «Варлок» весит около двухсот двадцати килограмм.

Джон почесал голову, задумавшись. Будь они оба в броне с сервоусилителями, дотащили бы влегкую, а так… Джокер отпадает — с его болезнью он сломается пополам раньше, чем сейф с места сдвинется. Лиара — биотик, и она могла бы помочь, не участвуя физически, но Джону очень не хотелось ее будить. Против использования Эшли была ее принадлежность к слабому полу, так как Шепард просто не смог бы припахать женщину, хоть и солдата Альянса, таскать тяжести. По той же причине Джон не захотел звонить СУЗИ. Синтетик могла бы помочь, но капитан не мог не видеть в ней женщину, особенно с такими формами, как у нее. Поэтому Шепард набрал на уни-инструменте номер Явика.

Протеанин появился через некоторое время, так как находился неподалеку.
— Явик! — обрадовался Гаррус. — Друг мой, где тебя носило?
— Наблюдал за примитивами, — отозвался Явик, поморщившись от панибратского обращения турианца.
— Ты что, всю ночь провел на обзорной площадке Цитадели? — удивившись, спросил Шепард.
— Примитивы довольно забавные, когда не подозревают, что за ними наблюдают, — отозвался протеанин. — Чем я могу помочь?
— Надо дотащить сейф до моей квартиры, — ответил Джон. В это время в торговый зал из широкой двери склада выехал управляемый автопогрузчик с большой коробкой. Менеджер «Армакс Арсенал» нажала кнопку выгрузки и легко спрыгнула на пол. Пока коробка медленно опускалась, она протянула Шепарду датапад с документами на оплату. Джон, активировав уни-инструмент, перевел нужную сумму на счет «Армакс Арсенал».
— Большое спасибо, — улыбнулась девушка. — Приятного использования. Инструкция по сборке и настройке внутри. Вы уверены, что вам не нужна доставка? — спросила она, глядя как Гаррус почесывает мандибулу, осматривая габариты сейфа.
— Все хорошо, спасибо. Мы справимся, — успокоил ее Шепард. После этих слов Явик мрачно посмотрел на капитана, но ничего не сказал.

Сейф был тяжелый. Нет, не так. Сейф был невообразимо тяжеленный. Путь до квартиры вдруг оказался не таким уж и коротким. Особенно потому, что приходилось иногда ставить покупку на землю и меняться местами. Последние метры до апартаментов коробку с сейфом получалось только волочь по земле. Затащив кое-как контейнер в квартиру, Джон скомандовал перерыв. Явик с ненавистью пнул коробку, а Гаррус, увидев лестницу на второй этаж, тихонько заскулил.
Последний рывок дался им нелегко. Сейф то и дело норовил спуститься с лестницы самостоятельно, но троица не допустила подобного произвола, и вскоре злополучный контейнер сдался. Вход в оружейную комнату находился внутри спальни Шепарда. Навалившись на лежащую коробку, друзья затолкали ее на место и подняли, чтобы она стояла вертикально.
— Если мы поставили его вверх ногами, то я застрелюсь, потому что переворачивать ее назад у меня просто не хватит сил и терпения, — сказал Гаррус, потирая плечо.
— На задней стенке коробки нарисована стрелочка вверх, — сказал Явик, осматривая контейнер со всех сторон.
— Это отличные новости, — устало ответил Шепард и вышел из оружейной в спальню.

Лиара, судя по всему, давно встала и убежала по своим делам, так как возле подушки лежало небольшое сердечко из тонкого пластика, на котором красивым почерком было нацарапано «Люблю». Шепард положил записку в карман и заглянул обратно в небольшую комнату, где уже возле распакованной покупки возился турианец. Вписалась эта бандура идеально. После установки сейфа, Явик сослался, на какие-то планы и, не попрощавшись, ушел. Вакариан же наоборот, вызвался настроить биометрический замок и по гребень закопался в электронной начинке нового приобретения. Он лишь мельком глянул на инструкцию к настройке замков, и откинул ее в сторону.
— Коммандер, приложи сюда палец. Вот так, — приговаривал турианец. — Теперь введи свой код. Шесть цифр. Я даже отвернусь, Шепард.
Джон набрал код и отсканировал отпечаток пальца. Табло выдало зеленую надпись «Принято». Гаррус удовлетворенно кивнул и помахал рукой, дескать, можешь идти, я тут и без тебя дальше справлюсь.

Шепард вышел из комнаты и крикнул турианцу, чтобы тот спускался вниз, но Гаррус все никак не хотел отходить от сейфа, что-то пробормотав про «калибровку». Джон спустился по лестнице на первый этаж и направился на кухню, чтобы взять из холодильника баночку пива. Из гостиной с дивана раздался хриплый стон: «Пить…»
— Черт, Вега! Я про тебя и забыл совсем, — воскликнул Шепард и прихватил из холодильника вторую баночку. Сев рядом с Джеймсом на диван, он заботливо открыл пиво и протянул товарищу. Вега жадно присосался к банке, даже не поднимая головы от диванной подушки.
— Где ж ты так, мой друг, нафигачился? — сочувствующим голосом спросил Джеймса Шепард. Вега осушил емкость и, уронив ее на пол, произнес:
— Эти чертовы азари всю душу из меня вытрясли.
— Какие азари? — спросил Джон, но Джеймс уже отрубился, громко захрапев. Шепард допил свое пиво и, подняв с пола брошенную Вегой банку, зашел обратно на кухню. Там он открыл холодильник и уставился в него, подумывая, что бы съесть. В этот момент из кабинета раздался сигнал интеркома. Шепард с сожалением закрыл холодильник и направился в кабинет. Там он обнаружил протеанина, внимательно рассматривающего статуэтку волуса.
— Явик! Я думал, что ты давно ушел, — воскликнул Шепард.
— Ты никогда не представлял себе такую картину: просыпаешься, а вокруг тебя, вместо таких же разумных как ты, одни насекомые?
— Так! Подожди, не забудь свой вопрос, я сейчас подойду, — Шепард отвернулся от протеанина и подбежал к интеркому, сигнал которого настойчиво пищал. На связи была Лиара, и в вызове была пометка «срочно». Джон немедленно ответил на вызов, и из интеркома раздался взволнованный голос Т`Сони:
— Шепард, срочно нужно твое присутствие, у нас сложная дипломатическая ситуация.
— Что случилось? — Джон устало потер лоб.
— Грант на грани войны с элкорами, и я не могу его успокоить. Джон, уйми его! — очень громко произнесла Лиара. На заднем фоне слышалось рычание крогана и монотонный бубнеж элкорской речи.
— Сейчас будем, — сказал Шепард и, отключив связь, повернулся к протеанину. — Явик, как у тебя с дипломатией? Сможешь предотвратить войну элкора с кроганом?
— Может, лучше поступим, как в прошлый раз в вашем цикле? Или генофаг — оружие одноразовое? — не моргнув ни одним глазом, ответил протеанин.
— Я не всегда понимаю твой юмор, — вздохнул Джон и направился к выходу.
— А я вообще никогда не шучу, — буркнул Явик и направился следом.

Проходя мимо лестницы на второй этаж, Шепард крикнул Гаррусу, чтобы тот их догонял. Услышав утвердительный ответ турианца, Джон накинул куртку и сунул пистолет в наплечную кобуру. Затем они с Явиком направились к месту происшествия, которое указала им Лиара.
Прямо у входа в казино «Silver Coast» стояла толпа. Рядом находились два аэрокара СБЦ и «Скорая помощь». Увидев красный крест, Шепард ускорил шаг, пытаясь пробраться через плотную стену тел, которые жаждали посмотреть бесплатное представление. Шепард испытал острое чувство дежавю. В центре стояло двое элкоров, около которых переминался с ноги на ногу турианец в форме СБЦ и с оружием. Напротив пары находился Грант, но того держали четверо сотрудников службы, и было видно, что это им удается с трудом. Рядом с ними стояла Лиара и пыталась что-то втолковать крогану, но тот только яростно рычал, и было очень тяжело разобрать его слова. Джон жестом дал понять Лиаре, что он разберется сам, и подошел к турианцу, который, по-видимому, был главным среди наряда, приехавшего на место происшествия.
— Добрый день, офицер. Я Джон Шепард, Спектр, — представился капитан. — Этот кроган — член экипажа моего корабля. Что он натворил?
— Кроган нанес оскорбление уважаемым гражданам расы элкоров. Они согласны не раздувать конфликт, если член вашего экипажа принесет свои извинения.
— Грант? — Джон посмотрел на крогана.
— Никого я не оскорблял, — прорычал кроган. — Отвали! — крикнул он держащему его человеку и дернул рукой. От рывка сотрудник Службы не удержался на ногах и свалился на землю.
— Что случилось, Грант? — настаивал Шепард.
— Я шел в казино, никого не трогал. Вдруг отвлекся и случайно наступил этой громадине на ногу, — начал Грант.
— Возмущенно. Я говорил, что это не нога, а рука, — прогундел один из элкоров, видимо, как раз пострадавший.
— Снова началось! — взревел возмущенный кроган. — Ну какая же это рука, если она на земле стоит?
— Обвиняюще. Это расизм и оскорбление личности, — монотонно произнес элкор. — Экспрессивно. Я это так не оставлю, требую извинений.
— Да я ж извинился, что еще надо- то ? — Грант дернул второй рукой, и еще один безопасник полетел на землю, не удержав равновесия.
— Обиженно. Извинений за оскорбление расы элкоров вами не произносилось, — произнес второй элкор.
— Да не оскорблял я вашу долбанную расу! — зарычал кроган, и Шепард понял, что ему пора вмешаться.
— Грант, а ну быстро извинись перед этими гражданами! — сказал он крогану, строго посмотрев на него. Затем повернулся к элкорам и турианцу: — Вы уж простите его. Он же по сути совсем еще ребенок, всего пару лет как вылупился из инкубатора и еще не очень воспитан.
— Может уважаемые представители расы элкоров могли бы пройти вместе со мной к посольству, и мы бы уладили этот вопрос мирным путем? — вмешалась подошедшая Лиара.
— С сомнением. Не уверен, но можно попробовать, — произнес обиженный элкор, и они медленно двинулись в сторону стоянки такси, сопровождаемые Лиарой, которая не останавливаясь, что-то объясняла этим двум громадинам.
— Я так понимаю, что обвинения не будет? — спросил сотрудник СБЦ, затем опустил винтовку и крикнул своим людям, которые держали Гранта: — Сворачиваемся, ребята. Отбой!

Безопасники с облегчением отпустили крогана и направились к аэрокару с эмблемой СБЦ на борту. Шепард подошел к Гранту, который поправлял на себе элементы легкой брони, с которой не расставался даже на Цитадели в увольнительной. Толпа зевак потихоньку расходилась, лишившись интересного зрелища. К сопартийцам подошел Явик, посмеиваясь.
— Что такого смешного? — обиженно буркнул Грант.
— В моем цикле мы бы не стали тратить время на выяснения, просто пристрелили бы крогана, — ответил протеанин. Грант зарычал и приготовился броситься на Явика, но Джон встал межд ними и заглянул Гранту прямо в морду.
— Отставить! Ты, — он ткнул пальцем в грудь крогану, — марш в доки к Джокеру! Он уже три дня у меня помощь клянчит, боится, что местные работяги ему обшивку поцарапают. А ты, — Джон повернулся к протеанину, — отправляйся в посольство элкоров, узнай как там дела у Лиары и окажи ей поддержку в лице одной боевой единицы. Приказы капитана не обсуждаются. Выполнять! — гаркнул Шепард.
Ни кроган, ни протеанин спорить с капитаном не захотели, поэтому оба развернулись и направились в разные стороны. В это же время на уни-инструмент Шепарда поступил сигнал от Джокера. Вызов шел непосредственно с панели управления на «Нормандии». Джон ответил, и сразу же раздался отчаянный вопль пилота:
— Командир! Это беспредел! Эти идиоты-инженеры из Альянса разворотили мне тут полстены, пытаясь добраться до силового кабеля. А он! И так! Был! В порядке! — к концу фразы голос Джокера почти перешел на ультразвук. — А еще они, ковыряясь снаружи около главной батареи, ерзали своими толстыми задницами по стволу «Таникса» и сбили к чертям все настройки! Гаррус будет в ярости! Это же все заново калибровать придется!
— Ну, думаю, что Гаррусу это будет только в радость, — посмеиваясь, сказал Джон. — Не паникуй, Джокер, я к тебе там Гранта на подмогу отправил. Можешь распоряжаться им на свое усмотрение. Скажи — приказ капитана.

Закончив разговор, Шепард призадумался: а где же Гаррус? Ведь он должен был прийти за ними к месту инцидента с элкорами. «Наверное опять застрял за калибровкой, маньяк чертов! Ему что „Таникс”, что сейф», — думал Джон по пути в апартаменты. Прямо в дверях он столкнулся с Вегой. Тот еще как следует не протрезвел, потому что его довольно сильно шатало, и разило спиртным на несколько метров вокруг.
— Коммандер! — обрадовался Джеймс. — А как я оказался у тебя дома? Меня что ли азари принесли, — Вега опасливо оглянулся по сторонам.
— Тебя принес один очень исполнительный турианец, — усмехнулся Шепард. — А, кстати, ты его видел? Гаррус еще там? — Джон махнул рукой в сторону своей квартиры.
— Ну, когда я выходил, в доме никого не было. Но я не особенно проверял, в общем-то, — Джеймс почесал затылок.
— Ладно, Вега. Иди, проспись, поешь и прими, наконец, душ, — сказал Шепард. — Когда я тебя увижу в следующий раз, ты должен быть похож на бойца, а не на… это.
Джон ткнул пальцем в грудь сопартийца. Вега неловко отдал честь и, пошатываясь, двинулся по аллее в сторону терминала вызова такси. Шепард проводил его взглядом и осуждающе покачал головой.

Гарруса в квартире не оказалось. Джон обошел все помещения и даже заглянул в душевую на втором этаже, но турианец, видимо, уже ушел. Джон отправил ему вызов на уни-инструмент, но тот не ответил.
Шепард немного посидел в кабинете — разобрал почту, подписал несколько отчетов по расходам, проверил список оборудования и продуктов питания, поступивших на склад «Нормандии». Проведя таким образом пару часов, Джон устало потер лицо и вызвал корабль через терминал, надеясь, что застанет Джокера на своем месте.
— Капитан? — сразу же отозвался пилот.
— Как там обстановка? Когда сможем лететь? — спросил Шепард.
— Сегодня к вечеру обещали все закончить. Хотел сюрприз сделать, но ты позвонил раньше. Сейчас заносим последнее в грузовой отсек.
— Отличные новости, Джефф. Слушай, ты Гарруса не видел?
— Вроде видел в космопорте сегодня, но не уверен, что это был Вакариан, так как он целенаправленно шел к одному из турианских десантных кораблей.
— Куда он мог направиться? — размышлял вслух Джон. — Ладно, Джефф. Если увидишь эту турианскую морду, скажи ему, чтобы связался со мной.
— Ай-ай, сэр! — гаркнул Джокер и отключил связь. И тут же прозвучал сигнал вызова от Лиары.
— Джон, ты в квартире? Прекрасно! Никуда не уходи, я сейчас приду, — быстро проговорила азари, не позволив вставить Шепарду ни слова. Джон откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и улыбнулся.

Лиара не заставила себя ждать, наверное, звонила уже на подходе. Электронный замок распознал Т`Сони, так как она была внесена в список имеющих доступ к квартире. Девушка зашла в помещение и сразу же оказалась в объятьях Шепарда.
— Ты меня караулил? — улыбнулась она. Было видно, что это ей очень приятно.
— Боялся пропустить момент твоего прихода, — ответил Джон и поцеловал азари в губы. Лиара ответила на поцелуй, а затем легко освободилась из его объятий и потянула Шепарда за руку, в сторону лестницы наверх.
— Джокер сказал, что мы сегодня вечером улетаем, так что я решила, что надо провести оставшееся время с пользой, — говорила Лиара, поднимаясь на второй этаж.
— Отличная идея, — сказал Джон и подхватил азари на руки.
Так, держа ее на руках, Шепард дошел до кровати. Затем аккуратно положил азари на мягкую поверхность и лег рядом, одной рукой придерживая Лиару за голову чуть ниже гребня, чтобы удобнее было ее целовать. Руки девушки обвили его шею, а ногу она закинула на бедро Джона. Не отрываясь от губ Лиары, Шепард начал расстегивать на ней одежду. Т`Сони в ответ начала делать то же самое. Она немного приподнялась и оказалась лежащей на Джоне. Шепард попытался перекатиться, чтобы оказаться сверху, но не рассчитал, и они вместе с грохотом свалились с кровати на пол. Раздались ругательства Шепарда и звонкий смех Лиары, затем все стихло, лишь редкие всполохи биотики и негромкие стоны нарушали тишину в спальне…

Шепард лежал на боку, опираясь на локоть и смотрел в глаза самой прекрасной девушки. Лиара тоже молча смотрела на мужчину, как будто пытаясь запомнить его лицо в мельчайших подробностях.
— Что-то случилось? — нарушил тишину Шепард. — Ты как-то резко погрустнела.
— Мне страшно, Джон, — ответила Лиара. — Страшно, что я могу потерять тебя.
— Что бы не случилось. В жизни или смерти, ты никогда не потеряешь меня. Я навсегда останусь тут, — он коснулся ее лба, — и тут, — его рука тронула место, где у азари располагалось сердце.
Лиара прижалась щекой к груди Шепарда и закрыла глаза. Так они лежали в тишине, наслаждаясь близостью друг друга какое-то время.
Вдруг Лиара подняла голову и посмотрела на Джона.
— Ты слышал это? — она обеспокоенно повертела головой, прислушиваясь.
— Что? — Шепард сел на кровати, — Что слышал?
— Какое-то шуршание, легкое. Неужели ты не слышишь? — спросила Лиара.
Джон замолчал и прислушался. Где-то очень тихо, еле уловимо, слышался шорох и легкое постукивание. Шепард встал с кровати и медленно пошел на звук, пытаясь вычислить направление. Около оружейной поскребывание стало более отчетливым и, казалось, что звук идет прямо из нового супер-навороченного сейфа. Джон приложил к сканеру палец левой руки, а правой набрал шестизначный код на панели рядом. Дверь открылась, и из сейфа на мужчину вывалилось что-то огромное, Джон даже не успел понять — что. Не удержав равновесие, Шепард рухнул на спину прямо в проем двери, ведущей в спальню, а сверху на него свалился достаточно тяжелый турианец.
— Прошу прощения, — охрипшим голосом прошелестел Вакариан.
— Гаррус! Ты что здесь делаешь? — удивленно воскликнул Шепард.
Турианец приподнял голову, и его взгляд задержался на обнаженной азари, которая стояла около кровати, обеспокоенно вглядываясь в происходящее.
— Лиара, я так рад тебя видеть, — его лицо расплылось в довольной улыбке. Т`Сони взвизгнула и схватила одеяло, пытаясь прикрыть хоть что-нибудь. Шепард скинул турианца с себя и поднялся на ноги. Затем он подал руку Гаррусу и помог встать и ему.
— Зачем ты прятался в сейфе? — спросил он турианца.
— Джон, вот ты вроде взрослый мужик, а такие вопросы глупые задаешь, — поднимаясь, ответил Гаррус. — Я не прятался в сейфе. Твой долбанный сейф хотел меня убить, — турианец пошатываясь направился к двери на лестницу, продолжая бормотать себе в мандибулы: — Пойду выпью что-нибудь. И съем. Я в этой камере строгого режима провел не один час.
Джон и Лиара удивленно переглянулись.
— Ты что-нибудь понял? — спросила Лиара.
— Не совсем, но думаю, что Вакариан нам расскажет об этом потом. А он еще не знает, что его ждет на корабле, — усмехнулся Шепард и пошел надевать штаны. Этот вынужденный отпуск подходил к концу.


Mass Effect
Восхождение "Цербера" Багиpa в сообществе Вечность 15:31:22

За смертью­ далеко ходить не надо.

Обломки легендарного космического фрегата. Давид, сокрушивший Голиафа, теперь не больше, чем паззл из космического мусора на орбите очередной безымянной планеты.
Мозаика из одиннадцати тысяч четырехсот пятидесяти четырех фрагментов. Но всегда найдется лишний элемент. Капитаны не бегут с кораблей.
Абсолютный ноль, бескрайний вакуум и радиация — плохой коктейль даже для несокрушимого крогана. Скафандр поврежден, щиты упали, кислород кончился,
все процессы в организме приостанавливаются.­ Последняя надежда отдаляется со скоростью спасательных капсул.
На безымянные планеты падают разные космические тела, но Шепарды — никогда.
Подробнее…

— Просыпайтесь, капитан! Шепард, вы меня слышите? Вылезайте из кровати, на нас напали! — раздалось эхо вокруг Шепарда.
«Что за наглый тон, мать твою, я же сплю», — подумал про себя Шепард.

Следующие полчаса пациент провёл в сомнамбулическом поиске не то покоя, не то выхода из поработившей его дрёмы.

— Кто ты, черт возьми?
— Шепард, вы о чем? Моё имя Миранда Лоусон. Мы только что покинули станцию проекта «Лазарь», где в результате диверсии роботы ЛОКИ начали нападать на персонал.
— «Лазарь»? Что это еще за проект? — недоумевающе спросил Шепард.
— Нет, Шепард, единственной целью этой станции было ваше воскрешение. Как видите, мы справились.
— А может, я просто выспался?

Миранда удивленно смотрела на лицо Шепарда, которое не выражало никаких эмоций. Ее молчание сказало Шепарду о ней больше, чем мог бы сказать ее смех. Шепард прикинул у себя в голове: «Холодная, профессиональная, неприступная. Сорву ее маску позже».

— Шучу. Как говорится, чем больше спишь…кхм. Так куда мы летим?
— Вы должны встретиться с Призраком. Он объяснит всю ситуацию.
— Призрак? Он боится охотников за привидениями или общается через голограмму? О, не отвечай. Я уверен, что он тщеславный, пафосный мужик с комплексами.

«Надеюсь, мы не зря вас воскресили», — подумала про себя Миранда.

Шепард зашел в затемненную комнату в ожидании загадочного человека в кресле из слоновой кости, инкрустированном алмазами. Но возникла только проекция человека.

— Ха! Все-таки голограмма.
— Рад знакомству, капитан…
— К делу, чтоб тебя! Зачем я вам и почему именно вам?
— Понимаю, когда ты на грани жизни и смерти…

Рассказ Призрака казался Шепарду честным. Понятное дело, он что-то не договаривал. Но общий контекст был ясен. Шепард сгинул. И никто даже не стал искать единственного человека, который знает о прибытии Жнецов. Все так же играют в квазар на Цитадели и предаются забвению в «Загробной Жизни» на Омеге.

— Что конкретно мне нужно для вас сделать?
— Мы разместили на планете Терра Нова завод по производству экспериментальных беспилотных истребителей. Завод полностью автоматизирован. Исключение составляют 10 человек технического персонала. Два дня назад мы потеряли с ними связь. Вы должны выяснить, что произошло.

Помимо больших амбиций и воинствующего идеализма, Призрака отличало невероятное деловое чутье. В то время, как ушлые земные магнаты вкладывали кредиты в организацию туризма на Терре, Призрак запустил на планете три исследовательских дрона и одним из первых купил земли, богатые залежами платины. В дальнейшем влиятельность Призрака на Терре только росла, что обеспечило его влиятельными друзьями среди правительства. Тогда и был построен завод по строительству экспериментальных истребителей.

***

— Забавно. Мы с Террой уже знакомы. Пару лет назад я спас её от группы батарианских террористов. Уловила иронию: спас её от террористов, а теперь террорист — я.
— Шепард, понимаю ваш скепсис, но ни «Цербер», ни Призрак не являются террористами…
— Бла-бла-бла. Давай не будем. Я здесь, а значит, пока верю вам. Кажется, мы прилетели.
— Капитан, тут нечто странное. Всё выглядит рабочим, но все входы и выходы заблокированы. Похоже, завод неприступен, капитан.
— Есть какое-то средство связи, чтобы поговорить с персоналом?
— Капитан, с учетом полной изоляции завода, скорее всего персонал отделен от внешнего мира. Вопрос в том, по чьей воле это сделано. В любом случае, они не выйдут на связь, я думаю.
— Миранда, задай дрону целью поиск уязвимых мест.

Дрон совершает три круга вокруг завода по спирали и останавливается висеть в воздухе на третьем этаже.

— Шепард, дрон нашел лазейку. Это окно.
— Ты видишь то же, что и я?
— Персонал заперт внутри.
— Мы можем их вызволить?
— Это военный объект, капитан. Мы можем только силой попасть внутрь.
— Миранда, мне кажется, или тот человек пытается что-то показать дрону?
— Это азбука Морзе.
— Что он говорит?
— Он говорит: Мы. Внутри. Не. Можем. Выйти. ИИ. Сломался.
— ИИ? На заводе был ИИ?
— Капитан, видимо, нет больше смысла утаивать это. Те истребители, которые здесь собирают, должны быть объединены в сеть с помощью искусственного интеллекта. Отряд кораблей, использующих совершенство и непоколебимость искусственной жизни, чтобы быстро решать локальные космические конфликты. Первая партия должна была состоять из 18 истребителей, но я заметила, что в ангаре уже 25 кораблей. Я не знаю, как ИИ захватил контроль над системами.
— Значит, если мы попробуем вторгнуться на территорию завода, ИИ начнет нас атаковать. У нас попросту не хватит времени.
— Боюсь, что да. Шепард, не думаю, что нужно объяснять, сколько бед может причинить распоясавшийся ИИ. Ресурсы завода закончатся через неделю, и тогда ИИ отправит роботов на поиски. Те могут захватить системы соседних поселений. Но не пройдет и недели, как явятся контрабандисты. Они регулярно здесь появляются. Системы рассчитаны на противодействие их оружию, но под контролем ИИ они просто начнут убивать.

Шепард смотрит в окно перед дроном около минуты, затем металлическим голосом произносит:
— Взорвем к чертям завод!

Миранда удивленно смотрит на Шепарда.

— Если ты не заметила, в паре десятков километров отсюда была группа контрабандистов, значит времени остается все меньше. С первым убийством ИИ начнется цепная реакция. Самозащита превратится в ремесло и первый закон робототехники обзаведется поправкой «Любое нахождение формы жизни можно рассматривать, как угрозу другим формам жизни и синтетики». Садись в челнок.

Шепард с Мирандой отлетают на километр от завода.

— ИИ все еще глушит сигнал?
— Да.
— Где ядро ИИ?
— В инженерном отсеке, Капитан, но оно очень старое. Дополнительный аккумулятор — это ядерный мини-реактор. Шепард, если направить взрыв, на воздух взлетит весь завод.
— …
— Шепард?
— Ставь челнок на автопилот и отправь его прямо в реактор… Те люди из персонала — это малая жертва. Если ИИ выйдет за пределы этого завода, это станет пятном на «Цербере», Призраке и, главное, на мне. Будем честны.
Я — символ борьбы и человеческого роста в галактике. Будет плохо. если я вляпаюсь в дерьмо, едва воскреснув. Мы должны думать глобально. И пусть «Цербер» позаботится о семьях бедолаг.

Полпути назад Шепард и Миранда провели в тишине, пока капитан не прервал молчание:
— Ну что, я прошел тест?
— Какой тест, капитан?
— Брось, Миранда, те люди в окне были явными трехмерными проекциями, подлинность которых мог лицезреть только дрон. Беспилотные истребители не делают с кабиной для пилота. Эти же явно муляжи из стекла и металла. Непрактично. А мини-реактор рядом с ядром ИИ. Миранда, я не конструктор, но и не идиот. Чтобы поставить меня в условия морального выбора, вы потратили слишком много ресурсов, можно было обойтись психологическом тестом «Насколько ты добрый?» в экстранете. Что ж, теперь Призрак в моих глазах — мужик с комплексами и широкими жестами.
— Тщеславный. Ты забыл «Тщеславный».
— Пока что я не буду задавать вопрос «Зачем все это?» Ваши проверки мне даже льстят.
— Вам нужно расслабиться.
— Ну так вперед! На Цитадель!


Mass Effect
Вот так, пожалуйста Quiеt 13:09:24
 Тише, спи..
13:10:20 Quiеt
Ночами тяжело
Вчера — воскресенье, 18 ноября 2018 г.
Сон. 17.11.2018. Дом. Кира Азума 19:46:05
Совсем недавно мне приснился сон. Вообще, мне каждый день что-нибудь да снится. Но почему-то мне захотелось поделиться именно этим сном. Что ж, дальше я буду описывать происходящие и мои ощущения.

Я была у себя дома. Было ранее утро, а за окном было все ещё темно так же как и ночью. Как никак, а зима уже совсем близко, так что темное небо совсем не удивило меня. Встав с кровати я хотела пойти на кухню, ведь от туда слышались голоса. Голоса парней из моей группы по волейболу и голос моего отца. Как только я открыла дверь, то мимо меня прошёл один юноша. Быстро кинув мне "привет", тот начал что-то искать. Не придав этому особого значение я вышла из спальни и направилась на голоса. Оказавшись на кухне я увидела большое количество парней говорящих с моим папой о волейболе. Вроде они болтали о каком-то лагере. Увидев одного человека с которым...Я не совсем до сих пор понимала наши чувства друг друга. В одном лагере у нас кое-что произошло, но ни он ни я не предали этому особое значение. Может оно и к лучшему. В любом случае я точно могу сказать что мы не испытываем сильные чувства к друг другу. Но мы определено нравились друг другу..Отношения без объязательств? Я бы так и сказала, но после тех двух дней что мы провели вдовоем у нас с ним не было отношений. Даже здороваться с друг другом со временем перестали. Наверное..Я уже ему совсем не нравлюсь. Но знаете, я не чувствую боли. Но мне все же немного грустно. Я чувствую себя использованной. Будто он получил что хотел и ушел. Ну, пускай. Ни смотря ни на что,те моменты проведенные с ним до сих пор дарят мне тепло. Даже после того как он так просто ушёл, я не виню его и не пускают слезы. Скорее..Это было нужно нам обоим в тот момент. Близость.
Кхем, что-то я отошла от темы..Ну, да ладно. Пишем ведь здесь все что захотим.

Увидев его, я замерла перед входом. Наши взгляды пересеклись и я будто ожидала чего-то . Мы несколько незначительных секунд смотрели друг на друга, но затем я ушла в ванную. На уме был его спокойным взгляд. Интересно, о чем он думал тогда?
В ванной я машинально умылась и надела линзы. После я пошла к себе в комнату и взяла школьную форму. Школа? Тогда мне казалось будто мне действительно нужно туда идти. Собрав рюкзак, я быстро переоделась. Услышав как несколько людей ушли, а точнее большая часть, я захотела подойти к отцу. Среди этих голосов я слышала голос того самого парня, так что теперь я могла спокойно зайди на кухню и попросить отца чтобы я не шла в школу.Выйдя из комнаты я подошла к арке и сказала:
—Пап, можно я сегодня не...
Вновь увидев того человека я оссеклась. Было неожиданно его видеть. Ведь тогда я слышала как он ушел. Отец переспросил меня, а тот парень не отрывался от своего телефона.
—Нет, ничего.

Затем я проснулась.
горечь возвращения к постылым будням на все времена; Milеs Upshur 19:40:56

run - RUN - R U N!

включи сейчас мою волну.
услышь .прошу. мои слова.
и в миг. когда пойду ко дну.
скажи. что я сошел с ума.
чтоб больше не было идей
по возвращению домой.
чтоб больше не было людей
которым причиняю боль.
чтоб с этого момента и до скончания седых веков.
ни чьи запястья больше не ломала тяжесть моих оков.
и в ночь. когда придут кошмары.
когда увидишь отблеск глаз.
когда почувствуешь удары.
от всех нелепо брошенных фраз.
вспомни.
что стою я совсем рядом .
смотрю сочувствующим взглядом.
что мне хотелось бы сказать..
но я сказал себе:
НЕ СМЕЙ ПАРШИВЫХ УСТ СВОИХ ТЫ РАЗМЫКАТЬ
.


С кометой Багиpa в сообществе Вечность 14:30:31

За смертью­ далеко ходить не надо.

– Не знаю, для чего я это записываю,– медленно произнес Джордж Такео Пикетт в парящий перед его лицом микрофон.
– Вряд ли кому-то доведется слушать запись. Говорят, комета пронесет нас по соседству с Землей только через два миллиона лет, когда будет снова огибать Солнце.
Просуществует ли человечество так долго? И будет ли комета такой же великолепной, какой увидели ее мы?
Возможно, наши потомки тоже снарядят экспедицию, чтобы взглянуть на нее поближе. И обнаружат ракету…
Даже через столько тысячелетий наш корабль будет в полном порядке. Останется горючее в баках, и воздух в отсеках – ведь продукты кончатся раньше, и мы умрем от голода, а не от удушья. Впрочем, вряд ли мы станем дожидаться этого, проще открыть воздушный шлюз и покончить сразу.
Подробнее…В детстве я читал книгу об арктических исследованиях – «Зимовка во льдах». Ну вот, что-то в этом роде ожидает нас. Мы со всех сторон окружены льдом, огромными ноздреватыми айсбергами, «Челенджер» летит среди роя ледяных глыб, которые очень медленно – сразу и не заметишь – вращаются вокруг друг друга. Но такой зимы не знала ни одна экспедиция на полюсы Земли. Почти все эти два миллиона лет будет держаться температура четыреста пятьдесят градусов ниже нуля по Фаренгейту. Мы. уйдем так далеко от Солнца, что тепла от него будет не больше, чем от звезд. Кто-нибудь пытался морозной зимней ночью греть руки в лучах Сириуса?
Нелепый образ, вдруг пришедший на ум Джорджу Пикетту, окончательно добил его. Перехватило голос, с такой силой нахлынули воспоминания о мерцающих в лунном свете сугробах, о перезвоне рождественских колоколов над краем, от которого его сейчас отделяло пятьдесят миллионов миль.
Внезапно он разрыдался, точно ребенок, не мог совладать с собой, с тоской по всему тому прекрасному на Земле, чего прежде не ценил по-настоящему и что теперь навсегда утрачено.
А как хорошо все началось, сколько было радостного возбуждения, ожиданий! Он помнил – неужели всего полгода прошло? – как впервые вышел из дому посмотреть на комету; незадолго перед тем восемнадцатилетний Джимм Рэндл увидел ее в самодельный телескоп и отправил свою знаменитую телеграмму в обсерваторию Маунт-Стромло. Тогда комета была едва заметным светящимся облачком, которое медленно скользило через созвездие Эридана, южнее экватора. Далеко за Марсом она мчалась к Солнцу по невероятно вытянутой орбите. В прошлый раз комета сияла на небе безлюдной Земли, и некому было любоваться ею; возможно, никого не будет, когда она появится вновь. Человечество в первый (и, быть может, единственный) раз видело комету Рэндла.
Приближаясь к Солнцу, она росла, выбрасывала струи и языки, самый маленький из которых был во сто крат больше Земли. Когда комета пересекла орбиту Марса, хвост ее – этакий исполинский вымпел, развеваемый космическим бризом,– протянулся уже на сорок миллионов миль. Тут наконец астрономы сообразили, что предстоит, пожалуй, самое великолепное небесное зрелище, какое когда-либо наблюдал человек; комета Галлея, которая являлась в 1986 году, не шла ни в какое сравнение. И организаторы Международного астрофизического десятилетия решили, если удастся вовремя снарядить экспедицию, послать вдогонку комете исследовательский корабль «Челенджер». Ведь может пройти не одно тысячелетие, прежде чем снова представится такой случай!
Неделю за неделей комета Рэндла в предрассветные часы сияла на небе, затмевая Млечный Путь. Вблизи Солнца она вновь ощутила зной, которого не испытывала с той поры, когда по Земле бродили мамонты. И активность ее росла; словно лучи мощного прожектора, плыли среди звезд струи светящегося газа, изверженные ее ядром. Хвост, теперь уже сто миллионов миль в длину, делился на замысловатые ленты и полосы, очертания которых менялись за одну ночь. И всегда они были устремлены прочь от Солнца, будто гонимые к звездам вечным могучим ветром из сердца солнечной системы.
Когда Джорджа Пикетта назначили на «Челенджер», он долго не мог поверить своему счастью. Конечно, сыграло роль то, что он кандидат наук, холостяк, славится отменным здоровьем, весит меньше ста двадцати фунтов и давно расстался с аппендиксом. Но разве мало других журналистов с такими данными?
Что ж, скоро они перестанут завидовать…
Грузоподъемность «Челенджера» была маловата, экспедиция не могла взять с собой только репортера, и Пикетт совмещал журналистские обязанности с научными. На деле это означало, что он вел вахтенный журнал во время дежурства, был секретарем начальника экспедиции, следил за расходом припасов и материалов, занимался учетом. Снова и снова думал он, как это кстати, что в космосе, в мире невесомости человеку достаточно трех часов сна в сутки.
Нужен был немалый такт, чтобы одно дело не шло в ущерб другому. Когда он не был занят бухгалтерией в своем закутке и не проверял наличие в кладовых, можно было побродить с магнитофоном по кораблю. Одного за другим Джордж Пикетт проинтервьюировал каждого из двадцати ученых и инженеров, которые составляли экипаж «Челенджера». Не все записи были переданы на Землю; некоторые интервью оказались перегруженными техническими подробностями, другие чересчур скудными, третьи излишне многословными. Во всяком случае, он побеседовал со всеми, и как будто никто не мог пожаловаться, что его обошли. Впрочем, теперь это уже не играет никакой роли…
Интересно, что сейчас делается в душе доктора Мартинса? Помнится, астроном был одним из самых твердых Орешков; зато он мог рассказать больше, чем кто-либо другой. Пикетту вдруг захотелось отыскать запись первого интервью Мартинса. Джордж великолепно понимал, что пытается уйти в прошлое, чтобы не думать о настоящем. Ну и что ж? Если это удастся, тем лучше!…
Двадцать миллионов миль отделяли от кометы стремительно летящий корабль, когда Джордж поймал Мартинса в обсерватории и приступил к допросу. Он хорошо помнил это интервью. Вид невесомого микрофона, слегка колеблемого воздушной струей от вентилятора, был до того необычным, что Пикетт никак не мог сосредоточиться. А по голосу ничего не заметно, звучит с профессиональной непринужденностью…
«Доктор Мартинс,– гласил первый вопрос,– из чего состоит комета Рэндла?»
«Состав сложный,– отвечал астроном,– и все время меняется по мере удаления кометы от Солнца. Хвост преимущественно из аммиака, метана, углекислого газа, водяных паров, циана…»
«Циана? Но ведь это ядовитый газ! Что было бы, если б Земля попала в такую струю?»
«Ничего. Несмотря на свой эффектный вид, хвост кометы, по нашим земным понятиям, чуть ли не вакуум. В объеме, равном объему Земли, газа столько же, сколько воздуха в пустой спичечной коробке».
«Но это разреженное вещество образует такое красочное зрелище!»
«Как и любой сильно разреженный газ в электрическом поле. И по той же причине. Солнце бомбардирует хвост кометы частицами, которые несут электрический заряд. И получаются как бы светящиеся космические письмена. Только бы рекламные конторы не додумались использовать это – распишут всю солнечную систему своими объявлениями!»
«Ужасная мысль… Хотя, уверен, найдутся такие, которые назовут это торжеством прикладной науки. Но оставим хвост. Скажите, скоро мы достигнем сердца кометы – или ядра, как вы его, кажется, называете?»
«Догонять в кильватер всегда трудно. Не меньше двух недель нужно, чтобы подойти к ядру. Будем идти внутри хвоста и постепенно изучим всю комету в продольном сечении. До ядра еще двадцать миллионов миль, но мы уже кое-что знаем о нем. Во-первых, оно чрезвычайно мало, меньше пятидесяти миль в поперечнике. И не сплошное; похоже, что ядро – это облако из тысяч роящихся частиц».
«Мы сможем проникнуть внутрь ядра?»
«Заранее трудно сказать. Возможно, безопасности ради мы исследуем его через наши телескопы с расстояния в несколько тысяч миль. Но сам я был бы очень разочарован, если бы мы не вошли внутрь. А вы?»
Пикетт выключил магнитофон. Что ж, все верно. Конечно, Мартинс был бы разочарован, тем более, что опасности как будто нет. Как будто? Комета вообще не приготовила никаких каверз, угроза таилась на борту их собственного корабля…
Одну за другой они пронизывали огромные, невероятно разреженные завесы: хотя комета Рэндла теперь мчалась прочь от Солнца, она все еще выделяла газ. И даже когда корабль подошел к самой плотной части кометы, их практически окружал вакуум. Светящийся туман, который простерся на много миллионов миль, почти беспрепятственно пропускал звездный свет. А прямо по курсу яркое пятнышко ядра, подобно блуждающему огоньку, манило их за собой вперед и вперед.
Электрические возмущения в окружающем веществе возросли настолько, что нарушилась связь с Землей. Сигналы их главного передатчика пробивались с трудом, и последние несколько дней космонавты ограничивались тем, что передавали ключом «ОК». Когда корабль вырвется из кометы и возьмет курс на Землю, связь восстановится, а пока они почти так же обособлены, как землепроходцы в старину, когда радио еще не было. Неудобно, конечно, но ничего страшного. Пикетт был даже рад, больше времени оставалось на канцелярию. Хотя «Челенджер» шел к сердцу кометы – путешествие, о котором до двадцатого столетия не мог мечтать ни один капитан! – кому-то надо было вести учет продовольствия и прочих запасов…
Медленно, осторожно, прощупывая радаром пространство во всех направлениях, «Челенджер» проник в ядро кометы и замер там среди льдов.
Фред Уипл, сотрудник Гарвардской обсерватории, еще в сороковых годах угадал истину. Но даже теперь, когда они все увидели своими глазами, трудно было поверить: маленькое – относительно – ядро кометы оказалось гроздью айсбергов, которые, летя по общей орбите, в то же время кружили, меняясь местами. В отличие от ледяных гор земных океанов они не были ослепительно белыми и состояли не из замерзшей воды. Грязно-серые, ноздреватые, словно подтаявший снег, со множеством «карманов» метана и аммиака, они то и дело, нагретые солнечными лучами, извергали исполинские струи газа. Зрелище великолепное, но поначалу Пикетту некогда было любоваться им.
Зато теперь времени хоть отбавляй…
Джордж Пикетт проверял наличные запасы, когда столкнулся с бедой, причем он даже не сразу осознал ее масштабы. Ведь на складе все было в порядке, запасов хватит на весь обратный путь до Земли. Он сам в этом убедился, оставалось только свериться с данными, которые хранились в крохотной – с булавочную головку – ячейке электронной памяти корабля, отведенной для бухгалтерии.
Когда на экране вспыхнули первые несусветные цифры, Пикетт решил, что нажал не тот тумблер. Он стер итог и повторил задание вычислительной машине.
Было шестьдесят ящиков вакуумированного мяса, израсходовано семнадцать, осталось… Ответ гласил: 99999943!
Он пробовал снова и снова – с тем же успехом. И тогда, озадаченный, но еще далеко не встревоженный, Пикетт пошел искать доктора Мартинса.
Он нашел астронома в «Камере пыток» – миниатюрном гимнастическом зале, втиснутом между кладовками и переборкой главной цистерны горючего. Каждый член экипажа был обязан упражняться здесь по часу в день, чтобы мышцы не ослабли в невесомости. Мартинс сражался с набором тугих пружин, и лицо его выражало мрачную решимость. Он еще больше помрачнел, выслушав доклад Пикетта.
Несколько манипуляций на щите управления – и все стало ясно.
– Электронный мозг свихнулся,– сказал Мартинс– Не может даже ни складывать, ни вычитать.
– Ничего, починим!
Мартинс покачал головой. От его обычной вызывающей самоуверенности не осталось и следа. Он больше всего напоминал резиновую куклу, из которой начал выходить воздух.
– Даже его создатели не справились бы. Тут несчетное множество микроцепей, они упакованы так же плотно, как в мозгу человека. Запоминающее устройство еще действует, но вычислитель никуда не годится. Он просто делает винегрет из поступающих в него чисел.
– Что же будет? – спросил Пикетт.
– Всем нам крышка, – просто ответил Мартинс.– Без вычислительной машины мы пропали. Не сможем рассчитать орбиту для возвращения на Землю. Чтобы с карандашом и бумагой сделать все вычисления, понадобилась бы целая армия математиков, да и то ушла бы не одна неделя.
– Но это смехотворно! Корабль в полном порядке, продовольствия и горючего вдоволь, а вы говорите, что мы погибнем из-за каких-то пустяковых расчетов.
– Пустяковых расчетов? – К Мартинсу даже вернулась частица прежней энергии.– Выйти из кометы на орбиту, ведущую к Земле, – это же серьезный маневр, нужно около ста тысяч вычислительных операций. Даже машина тратит на это несколько минут.
Пикетт не был математиком, но достаточно разбирался в астронавтике, чтобы понять, в чем дело. На корабль, летящий в космосе, действует множество небесных тел. Главная сила, которая определяет его движение, – притяжение Солнца, прочно удерживающее все планеты на их орбитах. Но и планеты тянут корабль в разные стороны, конечно, намного слабее. Учесть соперничающие силы, а главное, использовать их, чтобы достичь желанной цели,– пусть до нее не один десяток миллионов миль,– задача головоломная. Пикетт понимал отчаяние Мартинса: ни один человек не может работать без необходимого в его деле инструмента, и нет дела, для которого требовался бы более хитроумный инструмент.
Даже после того, как начальник экспедиции объявил всем о поломке и состоялось чрезвычайное совещание, прошел не один час, пока люди уразумели, что их ожидает. До рокового конца было еще много месяцев, и он казался просто нереальным. Им грозила смертная казнь, но исполнение приговора откладывалось. К тому же за иллюминаторами по-прежнему была великолепная картина.
Сквозь облако пылающей мглы – это облако станет вечным небесным памятником погибшей экспедиции – они видели могучий маяк Юпитера, ярче любой звезды. Что же, если остальные предпочтут покончить с собой сразу, кто-то из экипажа, возможно, еще доживет до встречи с самым рослым из детей Солнца. «Стоит ли прожить несколько лишних недель,– спрашивал себя Пикетт,– чтобы воочию увидеть картину, которую первым в свой самодельный телескоп наблюдал Галилей четыре столетия назад: спутников Юпитера, снующих взад-вперед, будто шарики на невидимой проволоке?»
Шарики на проволоке. Вдруг из подсознания Джорджа вырвалось полузабытое воспоминание детства. Видимо, оно уже несколько дней зрело – и вот наконец проклюнулось.
– Нет! – крикнул он.– Чепуха! Меня поднимут на смех!
«Ну и что же? – возразила другая половина его сознания.– Тебе нечего терять, и по крайней мере, каждый будет занят своим делом, а не думать о продовольствии и кислороде».
Искра надежды лучше, чем безнадежность…
Джордж Пикетт перестал крутить свой магнитофон; уныние как рукой сняло. Он отстегнул эластичный пояс, встал с кресла и пошел на склад искать нужные материалы.
– Такие шутки,– сказал три дня спустя доктор Мартинс, – до меня не доходят.
И он презрительно посмотрел на самоделку из дерева и проволоки, которую держал в руке Пикетт.
– Я знал, что вы так скажете,– миролюбиво ответил журналист.– Но сперва послушайте меня. Моя бабушка была японка, и в детстве я слышал от нее историю, которую вспомнил только теперь, несколько дней назад. Кажется, это может нас спасти. После второй мировой войны устроили однажды соревнование – в быстроте счета состязались американец, вооруженный электрическим арифмометром, и японец с абаком вроде этого. Победил абак.
– Плохой был арифмометр или оператор никудышный.
– Нарочно отобрали лучшего во всех вооруженных силах США. Но не будем спорить. Проведем испытание, назовите два трехзначных числа для умножения.
– Ну… 856 на 437.
Пальцы Пикетта забегали по шарикам, молниеносно гоняя их по проволокам. Всего проволок было двенадцать, это позволяло производить действия над любыми числами от единицы до 999 999 999 999 или, разбив абак на секции, одновременно делать несколько вычислений.
– 374072,– ответил Пикетт почти мгновенно.– А теперь посмотрим, как вы управитесь с помощью карандаша и бумаги.
Прошло около минуты, наконец Мартинс, который, как и большинство математиков, был не в ладах с арифметикой, крикнул:
– 375072!
Проверка тотчас показала, что Мартинс ошибся, хотя умножал в три раза дольше, чем Пикетт.
Удивление, ревность, интерес смешались на лице астронома.
– Кто вас научил этому фокусу? – спросил он. – Я думал, на такой штуке можно только складывать и вычитать.
– А что такое умножение, если не многократное сложение? Я семь раз сложил 856 в ряду единиц, три раза – в ряду десятков, четыре раза – в ряду сотен. То же самое делаете вы на бумаге. Конечно, есть приемы для ускорения, но если вам показалось, что я считаю быстро, посмотрели бы вы на брата моей бабушки! Он служил в банке в Иокогаме. Как пойдет щелкать – пальцев не видно. Он меня кое-чему научил, да ведь с тех пор больше двадцати лет прошло. Я еще только два дня упражняюсь, пока считаю медленно. И все-таки надеюсь, что мне удалось хоть немного убедить вас.
– Еще бы! Я просто поражен. Вы и делить можете так же быстро?
– Почти, надо только руку набить.
Мартинс взял абак, погонял шарики взад-вперед. Потом вздохнул.
– Гениально… Но нас это не выручит, даже если бы на нем можно было считать вдесятеро быстрее, чем на бумаге. Машина в миллион раз эффективнее.
– Я подумал об этом,– ответил Пикетт, теряя самообладание. (Этот Мартинс рохля какой-то, нет у него воли к борьбе. Хоть бы задумался, как управлялись астрономы сто лет назад, когда не было никаких счетных машин!) -Вот что я предлагаю, – а вы скажите, если я ошибаюсь…
Он обстоятельно, не торопясь, изложил во всех подробностях свой план. Слушая его, Мартинс заметно воспрянул духом и даже рассмеялся; впервые за много дней Пикетт слышал смех на борту «Челенджера».
– Вижу лицо начальника экспедиции,– воскликнул астроном,– когда он услышит, что нам всем придется вернуться в детский сад и играть в шарики!
Никто не хотел верить в абак, пока Пикетт сам не показал, как на нем считают. Люди, выросшие в мире электроники, никак не ожидали, что нехитрая комбинация проволоки и шариков способна на такие чудеса. Но задача была увлекательная, а речь шла о жизни и смерти, и они горячо взялись за дело.
Как только инженеры изготовили несколько достаточно совершенных копий грубого оригинала, сделанного Пикеттом, все начали учиться. Основные правила он объяснил за несколько минут, главное была практика, многочасовые упражнения, чтобы пальцы автоматически, без участия мысли, перебрасывали шарики. Некоторые и через неделю непрерывных занятий не смогли развить достаточной скорости и точности, зато другие быстро превзошли самого Пикетта.
Космонавтам снились шарики и проволока, во сне они продолжали считать… Когда они хорошо освоили простейшие приемы, экипаж разбили на группы, которые азартно состязались между собой, совершенствуя свое умение. В конце концов лучшие научились за пятнадцать секунд перемножать четырехзначные числа, и они могли это делать несколько часов подряд.
Все это была чисто механическая работа, которая не требовала большой смекалки, а только навыка. По-настоящему трудная задача выпала на долю Мартинса, и тут ему никто не мог помочь. Ему пришлось забыть привычные приемы работы с вычислительными машинами и составлять задания так, чтобы их механически выполняли люди, совершенно не представляющие себе смысла обрабатываемых чисел. Астроном сообщал данные, они вычисляли по указанной им схеме, и через несколько часов живой математический конвейер выдавал ответ. А чтобы застраховаться от ошибок, две группы работали параллельно и время от времени сверяли свои итоги.
– Итак,– обратился Пикетт к своему микрофону, когда время наконец позволило ему вспомнить о слушателях, с которыми он было навсегда распрощался,– мы создали счетную машину из людей вместо электронных ячеек. Конечно, она действует в несколько тысяч раз медленнее, не справляется с очень большими числами и легко устает, но все-таки делает свое дело. Рассчитать весь обратный путь нельзя, это чересчур сложно, но мы хоть определим орбиту, которая позволит достичь зоны радиосвязи. Как только корабль уйдет от электрических помех, мы сообщим свои координаты на Землю, и оттуда электронные машины подскажут, как нам быть дальше. Мы уже вышли из ядра кометы и не летим к границам солнечной системы. Наш новый курс подтверждает точность расчетов, насколько вообще можно говорить о точности. Правда, корабль еще внутри кометного хвоста, но от ядра нас отделяют миллионы миль, мы больше не увидим этих аммиачных айсбергов. Они мчатся к звездам, в леденящую ночь межсолнечного пространства, мы же возвращаемся домой…
– Алло, Земля… Земля! Вызывает «Челенджер», я «Челенджер»! Отвечайте, как только услышите нас, помогите нам с арифметикой, пока мы не стерли пальцы до кости!


Артур Кларк
сниться тебе наяву мopф 14:17:48
когда людям дают что-то новое,они вертят головой и говорят"нет"
хотя надо просто подождать и проследить ,свыкнуться
может то"новое" будет для тебя наоборот чем-то очень классным

у меня так с музыкой
сначала слушаю,ну,не особо,думаю
а потом мне она начинает нравится,даже очень

для всего нужно время
дно Ригeн 08:53:16

Так странно, что имея такой сильный уровень осознанности, я всё равно боюсь заниматься своей собственной деятельностью в этом городе.

Потому что тут одноклассники, которые смеялись надо мной, потому что тут старые враги, видеть которых просто отвратительно, потому что тут тот круг людей, который мне противен.

Эта социофобия досталась мне от папы.

А от мамы досталось стремление всё-таки что-то делать.

Потому что моя мама была лидером почти всю свою жизнь, имела много бабла и крутилась в бизнесе очень успешно, живя при этом в небольшом селе у города.

И там были не самые добрые люди, даже более того - сплетники и агрессоры.

Моей маме это не помешало.

При этом, она жила только с прабабушкой, которая тоже не была ангелом, скорее наоборот.

Она прорывалась через все преграды, а я сейчас скатилась в такую социофобию, что даже не могу выйти из комнаты.

Я боюсь.

Сейчас у меня просто ужасный, нет, ужаснейший период в жизни.

И если бы я не понимала, что суицид не имеет смысла, то я бы с уверенностью сказала, что хочу совершить самоубийство.

Я хочу начать всё с чистого листа, выйти из этой ужасной депрессии.

У меня сейчас даже нет денег на психолога.

А моя бывшая психологиня... Ну что она скажет? Что всё будет хорошо, что мои мысли о суициде - дурные?

Я хочу умереть, умереть, умереть.


Категории: Боль, Депрессия, Рефлексия, Скука, Желание умереть
08:55:53 Неадекватный воин
Ты сможешь .
08:56:10 Неадекватный воин
Я обычный рандом но я знаю ты можешь .
А ты смотришь на меня? myrkur 00:08:25

Так и не смогу попроси­ть о помощи.­

Всегда принимаю на свой счет, когда друзья или знакомые пишут что-то плохое или неприятное, о неизвестной личности. Мне как то очень легко поверить, что я самое дно. Я мог бы и умолчать об этом, но я так запутался. Думать, что ты разочаровываешь всех, кто хоть немного был тебе дорог, не самая приятная вещь. Временами накатывает осмысление, что может я по сути многим неприятен. Как бы сказать... интересен, но образ моей жизни, оставляет желать лучшего. Да хотя бы моя подпись сейчас.


Категории: Нужное подчеркни
показать предыдущие комментарии (17)
01:21:00 Matthew Uilson
К черту, когда результата нема
01:33:28 myrkur
За пару минут его и не будет
02:33:03 Matthew Uilson
Ваша жизнь, я более не лезу
06:04:33 myrkur
Я уже понял.
Позавчера — суббота, 17 ноября 2018 г.
Слепой Акромантул в сообществе Гнездовище 11:58:59
­­

Категории: Слепой
Восход на Меркурии Багиpa в сообществе Вечность 11:30:16

За смертью­ далеко ходить не надо.

«Леверье» приступил к серии предпосадочных маневров; до Меркурия оставалось девять миллионов миль.
Именно тогда второй астронавигатор Лон Кертис решил свести счеты с жизнью.
Он устроился в паутинном коконе и ждал посадки: свои обязанности он выполнил, и, пока посадочные опоры «Леверье» не коснутся поверхности Меркурия,
покрытой язвами кратеров, о нем никто не вспомнит.
Охлаждающая система с натриевым теплоносителем справлялась прекрасно: вздувшееся на экране заднего вида Солнце не могло причинить кораблю вреда.
Не только Кертису, но и остальным семи членам экипажа надо было просто дождаться, пока автопилот сделает свою работу — опустит корабль на Меркурий.
Второй раз в истории человечества.
Подробнее…Кертис потянулся к управляющему сенсору. Экструдеры выплюнули зеленое облачко флюорона, и кокон исчез.
— Собрался куда-нибудь? — спросил капитан Гарри Росс.
— Так… пройтись.
Капитан вновь углубился в микрокнигу.
Заскрежетал затвор на двери в переборке, и потянуло переохлажденным воздухом из реакторного отсека. Росс тронул клавишу — перевернуть страницу — и замер, уставившись на строки невидящими глазами.
Какого черта Кертису понадобилось в реакторном отсеке?
Расход топлива с точностью до миллиграмма определяет автопилот, человек так не может. Реактор переведен в посадочный режим, отсек задраен. Делать там больше нечего кому бы то ни было. А второму астронавигатору тем более.
Росс шагнул в прохладу реакторного отсека. Кертис стоял у люка конвертера, примериваясь к рукоятке шлюза. Затем повернул ее и ступил левой ногой на край колодца, отвесно уходящего в сторону кормы, к реактору.
— Кертис! Идиот! Ты ведь и нас погубишь!
Обернувшись, астронавигатор тупо посмотрел на него — и занес над провалом правую ногу.
Капитан прыгнул.
Хоть несостоявшийся самоубийца и брыкался, Россу удалось оттащить его в сторону. Белое как мел лицо Кертиса мелко дрожало, он все хотел вырваться, но сопротивлялся уже не так отчаянно.
Кряхтя от напряжения, Росс задраил люк конвертера и выволок Кертиса из реакторного отсека, после чего первым делом влепил ему пощечину.
— Ты куда полез? Не знаешь, что будет, если твое тело попадет в конвертер? Подача топлива откалибрована; как раз ста восьмидесяти фунтов не хватает, чтобы выстрелить нами в Солнце. Кертис? В чем дело?
Астронавигатор смотрел Россу в глаза, пристально и без выражения.
— Я хочу умереть, — сказал он просто. — Почему вы не даете мне уйти?
Хочет умереть. Капитан пожал плечами, чувствуя, как по спине бежит холодок. От этой болезни средства пока не придумали. Сегодня астронавта в любой момент могла постигнуть безымянная и необъяснимая напасть, толкающая туда, откуда нет возврата.
Сварщик на обшивке орбитальной станции мог внезапно открыть забрало шлема, чтобы как следует подышать вакуумом; радист, монтирующий внешнюю антенну корабля, — обрезать страховочный конец и выстрелить из реактивного пистолета, отправляясь в долгий путь к Солнцу. А второй астронавигатор вполне мог забраться в конвертер.
— Неприятности? — На гладком розовом лице штатного психолога Спенглера появилось озабоченное выражение.
— Кертис. Хотел прыгнуть в конвертер. У вас появился пациент.
— Умеют ведь выбрать самый подходящий момент… — Спенглер озабоченно потер щеку. — Без психа нам на Меркурии было бы скучно.
— В стасис — и до самой Земли, — устало кивнул Росс. — Лучше не придумаете, док. Иначе придется караулить, а он все равно найдет способ.
— Почему вы не даете мне умереть? — бормотал Кертис тусклым голосом. — Зачем вы мне мешаете?
— Потому, псих ненормальный, что ты бы всех нас погубил. Можешь погулять снаружи, шлюз — вон там. Только нас не бери с собой.
— Капитан! — нахмурился Спенглер.
— Ладно, ладно, док. Забирайте его..
Психолог отвел Кертиса в госпитальный отсек. Укол, затем кокон — только такой, что от него не избавишься. Там он и пролежит до конца полета. Потом, на Земле, Кертиса, приведут в чувство. Если повезет. А выпустить сейчас — воспользуется подручными средствами. Что-нибудь придумает, можно не сомневаться.
Росс мотнул головой, насупившись. Сначала мальчишка мечтает стать астронавтом; проходят школьные годы. Дальше четыре года академии, два года стажировки… Наконец мальчишка попадает туда куда хотел — и тут же ломается. Потратить целую жизнь на то, чтобы мечта твоя стала явью, и так страшно в этом разочароваться!
Думая о Кертисе, надежно спеленутом где-то за переборками, Росс зябко поежился, несмотря на убийственную близость Солнца, кипящего на кормовом экране. Такое может случиться с кем угодно. С ним самим, например. Хрупкое создание человек, не так ли?
Над кораблем распростерлось траурное крыло смерти; темная воля к самоубийству отравила кондиционированный воздух.
Приказав себе забыть, Росс оповестил экипаж о начале торможения. Кнопку сигнала он ткнул сильнее, чем требовалось.
На носовом экране появился неподвижный шар Меркурия.
«Леверье» догонял Меркурий, приближаясь к его орбите. Крошечную планету делила пополам четкая линия: с одной стороны солнечная преисподняя, где текут реки расплавленного цинка, с другой — темная пустыня под коркой замерзшей углекислоты.
Между светом и тьмой Оставалась узкая полоска — так называемый Сумеречный пояс. Девять тысяч миль по окружности и не более двадцати в ширину: единственное место с терпимым климатом. «Леверье» шел на автопилоте, по заранее рассчитанной траекторий; аналоговый вычислитель силовой установки глотал ленту готовой программы, выводя корабль точно в середину пояса.
— Господи!.. — пробормотал Росс, холодея.
Программа. Подготовленная астронавигатором Кертисом.
Кем же еще?
Посадочную программу составил безумец, одержимый манией самоубийства. Ему ничего не стоит окунуть «Леверье» в дымящуюся реку расплавленного свинца. Или опустить в ледяной склеп темной стороны. У Росса затряслись руки.
Доверять автопилоту нельзя.
— Брейнард, — прохрипел Росс, утопив клавишу интеркома. — Жду вас.
Первый астронавигатор подошел несколько секунд спустя.
— Да, капитан? — спросил он не без любопытства.
— Твой помощник, Кертис, изолирован. Хотел прыгнуть в конвертер.
— Хотел что?..
— Попытка самоубийства, — пояснил Росс — Я едва успел помешать ему. Принимая во внимание обстоятельства, думаю, нам лучше отменить программу.
Помолчав секунду, первый астронавигатор облизнул сухие губы.
— Разумная мысль.
— Очень разумная, — подтвердил командир.
«Две преисподние в одной упаковке, — подумал Росс, когда корабль наконец утвердился на поверхности. — У Данте в самом нижнем кругу холодно — здесь тоже. Но и до геенны огненной рукой подать. Что там на приборах? Распределение веса нормальное, устойчивость сто процентов, температура — сто восемь градусов по Фаренгейту. Вполне терпимо. Сели, надо полагать, с небольшим отклонением от терминатора в сторону Солнца. Удачно сели, грех жаловаться».
— Брейнард?
— Все в порядке, капитан.
— Гладко прошло?
— Для ручного режима — вполне. Я успел посмотреть программу Кертиса — дерьмо. Проход вплотную к орбите Меркурия, потом — прямо в Солнце.
— Ну-ну… Только ты зла не держи: парень не виноват, что у него крыша съехала. А посадка хорошая, молодец. Отклонение от середины Сумеречного пояса мили две, не больше.
Выпутавшись из кокона, Росс объявил по корабельной трансляции:
— Мы прибыли. Всем немедленно явиться на мостик!
Экипаж выстроился перед ним: Брейнард, Спенглер, аккумуляторщик Крински и еще трое из вспомогательного персонала. Все, кроме Брейнарда и Спенглера, переглядывались, явно недоумевая, почему нет Кертиса. Но вслух никто не поинтересовался.
— Навигатор Кертис дальнейшего участия в работе экспедиции принимать не будет, — официальным тоном начал капитан, — Он сейчас находится в лазарете по поводу острого психического расстройства. К счастью, мы сможем обойтись без него до окончания полета.
Росс помолчал, давая людям время переварить услышанное. Реакция оказалась сдержанной: смятение быстро покинуло лица. Это хорошо.
— По плану мы пробудем на поверхности Меркурия не более тридцати двух часов, продолжал он. — Брейнард? Куда мы в итоге сели?
Астронавигатор нахмурился, прикидывая:
— Почти на середину Сумеречного пояса, с небольшим отклонением в сторону Солнца. Температура продержится выше ста двадцати градусов еще с неделю, не меньше. Для скафандров это не проблема.
— Очень хорошо. Ты, Лиэллин и Фалбридж развернете микроволновые компрессоры. На краупере продвинетесь в сторону Солнца, насколько позволят скафандры; следите за температурой! Башню необходимо поднять как можно дальше к востоку, Жаль, но термозащитный комплект у нас один, для Крински…
Теперь он ключевая фигура: именно аккумуляторщик должен обследовать солнечные батареи, оставленные предыдущей экспедицией. Кроме определения износа батарей в экстремальных условиях, ему предстоит исследовать эффекты, возникающие в необычном магнитном поле крошечной планеты. Не говоря об обслуживании этих самых батарей так, чтобы они простояли до следующего визита.
Крински отличался высоким ростом и атлетическим телосложением: в самый раз, чтобы носить неподъемную тяжесть скафандра высшей термической защиты. На солнечной стороне, где находятся батареи, без такого долго не проработаешь. Впрочем, даже гиганта вроде Крински хватит на несколько часов, не более.
— Когда Лиэллин и Фалбридж развернут радарную башню, будь готов надеть скафандр, — обратился Росс к аккумуляторщику. — Как только мы подтвердим координаты батарей, Доминик вывезет тебя к востоку, насколько получится. Дальше придется самому. Телеметрия в любом случае останется, но лучше возвращайся живой. Мы будем рады тебя видеть…
— Так точно, сэр!
— Вот и хорошо. А теперь — за работу.
По плану работа нашлась для всех, кроме самого капитана. Такова участь администратора — приговор к временному безделью, когда другие заняты больше всего. Дирижер симфонического оркестра тоже не играет ни на каком инструменте.
Остается ждать.
Оседлав термоустойчивый краулер, выгруженный из трюма «Леверье», Лиэллин и Фалбридж отправились в путь. Задача простая: возвести надувную радарную башню на солнечной стороне. Башню, поставленную первой экспедицией, прецессия давно вынесла туда, где пластиковая конструкция, покрытая тонкой алюминиевой пленкой, не могла не расплавиться.
При максимальном приближении к Солнцу температура на освещенной стороне Меркурия достигает семисот градусов; из-за вытянутой орбиты ее колебания бывают значительными, но и в афелии термометр не опускается ниже трехсот. На темной стороне — сугробы замерзших газов.
Место посадки «Леверье» — площадка в середине пояса. В пятистах милях к востоку — адское пекло во всей своей красе, к западу вступает в свои права вечная тьма и немыслимый мороз.
Странная планета, и человеку на ней долго не продержаться. Какого сорта жизнь могла бы существовать на ней постоянно? Капитану Россу, стоявшему в скафандре у посадочных опор, фантазии для ответа на этот вопрос никогда не хватало.
Тронув подбородком переключатель, Росс опустил фильтр из специального стекла. Со стороны западного горизонта наступала тонкая черта непроницаемой тьмы — оптическая иллюзия. На востоке уже поднималась громоздкая параболическая антенна радарной башни: Лиэллин и Фалбридж принялись за работу. А дальше — дальше солнечные отблески на зубцах кратеров? Тоже иллюзия. По расчетам Брейнарда, Солнца здесь не будет еще неделю. Через неделю экспедиция вернется на Землю.
— Башня почти развернута. — Росс повернулся к Крински. — Скоро они вернут краулер, тебе пора готовиться.
Следя, как аккумуляторщик поднимается в корабль по трапу, Росс думал о Кертисе. Парень так хотел увидеть Меркурий, ни о чем другом говорить не мог. А теперь лежит в коконе и хочет одного — смерти.
Крински вернулся в термозащитном комплекте поверх обычного скафандра. Экипировка делала его больше похожим на танк, чем на человека.
— Краулер на подходе, сэр?
— Сейчас посмотрю.
Россу захотелось поправить светофильтр — вроде бы стало жарче. Еще одна иллюзия. Найдя радарную башню взглядом, капитан ахнул.
— Что-нибудь случилось, сэр?
— Вот именно…
Росс зажмурился, помотал головой и снова открыл глаза; Контуры радарной башни плыли, оседая; две крошечные фигурки спешили к серебристому бруску краулера, а на скальных остриях вдали появились первые отблески — никакая не иллюзия. Восход за неделю до расчетного времени. Невероятно.
Росс и Крински вернулись на корабль: бегом, несмотря на тяжесть защитного комплекта. В шлюзовой камере с потолка опустились механические руки — помочь выбраться из скафандра; капитан жестом приказал Крински оставаться как есть и бросился в рубку.
— Брейнард! Брейнард! Где тебя черти носят?
— Да, сэр?.. — Первый астронавигатор недоуменно смотрел на него.
— Ты наружу выгляни, — посоветовал капитан внезапно осипшим голосом. — Радарная башня…
— Чего? Так она — она плавится!.. Но это же…
— Сам знаю. Невозможно.
Датчик внешней температуры показывал сто двенадцать градусов: на четыре градуса больше, чем в момент высадки. Пока Росс смотрел, температура подскочила до ста четырнадцати.
Радарная башня не начнет плавиться при температуре менее пятисот градусов. На экране краулер стремительно приближался: Лиэллин и Фалбридж, слава богам, живы. Если и сварились, то пока не до готовности. Корабельный датчик показывает сто шестнадцать; когда вернутся, будет, наверное, двести.
— Ты вроде бы посадил корабль в безопасном месте! — рявкнул капитан. — Рассчитывай заново, я хочу знать, где мы на самом деле! И маневр уклонения: вон там, если не понял, Солнце восходит!
Температура достигла ста двадцати градусов. Бортовая система охлаждения справляется без проблем примерно до двухсот пятидесяти, потом возникает опасность перегрузки.
Краулер приближается; внутри, наверное, адское пекло.
Непростой выбор. Если система охлаждения выйдет из строя, тогда погибнут все. Росс принял решение: терпеть до двухсот семидесяти пяти градусов. Если краулер не успеет — что ж, он спасет остальных.
Датчик уже показывал сто тридцать, и цифры в окошечке сменялись все быстрее.
Понимая, что происходит, экипаж готовил корабль к экстренному взлету, не дожидаясь приказа.
Краулеру оставалось проехать немногим более десяти миль; при средней скорости сорок миль в час потребуется пятнадцать минут.
Сто тридцать три градуса, и длинные пальцы солнечных лучей уже тянутся через горизонт.
— Не выходит — Брейнард оторвался от вычислений. — Концы с концами не сходятся.
— Это как?
— В голове туман. Координаты не получаются.
Какого черта?.. Да, ради таких вот моментов капитану и платят жалование. Отстранив Брейнарда, Росс взялся за дело сам. На штурманском столе было полно бессвязных записей: можно подумать, старший штурман забыл, чему его много лет учили.
Хорошо! Если мы здесь… то ничего не получается. Мысли путались. Подняв голову, Росс сказал, ни к кому не обращаясь:
— Скажи Крински, чтоб спускался. Пусть поможет ребятам выйти из краулера.
Сто сорок шесть градусов. Росс глянул в блокнот. Обычная тригонометрия, ничего такого. Должно быть просто.
— Я выпустил Кертиса из кокона, — сообщил Спенглер, появляясь в рубке. — На старте ему там нельзя. Опасно.
— Дайте мне умереть… Просто дайте мне умереть… — послышалось монотонное бормотание.
— Скажите ему, док: он скоро получит свое. Если я не вычислю траекторию экстренного старта.
— А почему вы, капитан? Что с Брейнардом?
— Выдохся. Не соображает. Все забыл. Да и мне как-то… странно…
Мысли расползались, как тараканы.
Что там? Сто пятьдесят два градуса. Итого ребятам в краулере осталось сто двадцать три градуса. Или триста двадцать один? Росс внутренне осел, цепенея.
Спенглер тоже выглядел не лучшим образом.
— Спать хочется, — объявил он, старательно морща брови. — Мне надо обратно к Кертису, я знаю, но…
Сумасшедший продолжал бормотать. Той частью рассудка; что еще действовала, Росс понимал: Кертиса нельзя оставлял без присмотра. Может натворить всякого…
Сто пятьдесят восемь градусов. Краулер увеличился в размерах; от радарной башни на горизонте осталась кучка мусора.
Раздался пронзительный крик.
— Кертис! — сообразил Росс.
Усилием воли оторвав себя от штурманского столика, капитан побежал на корму, опередив Спенглера. Успеть вовремя^ однако, не удалось: Кертис валялся на полу в луже крови. Раздобыл где-то ножницы.
— Мертв, — заключил Спенглер, склоняясь над телом.
— Само собой. Мертв, — согласился Росс.
Туман в голове рассеялся, судя по всему, в момент смерти Кертиса. Оставив Спенглера заниматься трупом, капитан вернулся к вычислениям.
Ну вот, проще простого: промахнулись на триста миль в сторону Солнца. Нет, приборы не соврали — кого-то обманули собственные глаза. Траектория, торжественно заявленная Брейнардом как «безопасная», оказалась немногим лучше рассчитанной Кертисом.
Росс глянул на обзорный экран. Краулер почти дома, температура сто шестьдесят семь градусов. Успеют. С запасом в несколько минут успеют, спасибо вовремя расплавившейся башне.
Но что это могло быть?
С трудом поворачиваясь в термозащитном комплекте, Крин-? ски втащил на борт Лиэллина и Фалбриджа. Выбравшись кое-как из скафандров, они рухнули на пол, обессиленные. С виду астронавты больше всего напоминали недоваренных омаров.
— Тепловой удар, — кивнул Росс. — Крински, им надо в стартовые коконы. Займись. Доминик? Ты еще в скафандре?
Переступив через порог шлюзовой камеры, Доминик кивнул.
— Очень хорошо. Спускайся: загонишь краулер в трюм, бросать не годится. Бегом! Брейнард, траектория готова?
— Так точно, сэр!
Двести градусов ровно. Система охлаждения уже чувствует нагрузку, но это ненадолго. Через несколько минут «Леверье», поднявшись с поверхности Меркурия, займет временную планетарную орбиту. Тогда-то и можно будет перевести дыхание и подумать.
Почему? Как вышло, что расчеты Брейнарда не привели их в безопасное место? Почему ни Брейнард, ни Росс не могли потом рассчитать стартовую траекторию — простейший из элементарных маневров? Отчего перестал соображать Спенглер, давая время Кертису покончить с собой?
Что произошло? Капитан ясно читал этот вопрос на лицах своих людей.
Внезапно Росс ощутил странный зуд где-то в основании черепа: пришел ответ, ясный и зримый.
На солнечной стороне, между двух зазубренных хребтов от начала времен сверкало озеро расплавленного цинка. Оно так и будет сверкать там спустя тысячелетия, возможно, миллионы лет.
На поверхности возникла рябь, ослепительная, даже если смотришь на нее через закрытые веки.
Жесткое излучение Солнца отразилось и преломилось, порождая осмысленное сообщение:
«Я хочу умереть».
Цинковое озеро продолжало волноваться… желая помочь?
Видение померкло.
Ошеломленный, Росс огляделся. Шесть лиц сказали ему все, что нужно.
— Вы тоже видели.
Первым кивнул Спенглер, потом Крински, за ним — остальные.
— Что это было? — спросил аккумуляторщик.
— У нас крыша поехала, док? — поинтересовался Брейнард.
— Массовая галлюцинация… Может, коллективный самогипноз.
— Нет, док, — покачал головой капитан. — Вы это знаете не хуже меня. Оно там, на солнечной стороне.
— Что вы имеете в вицу?
— Никакая это не галлюцинация. Жизнь — или то, что можно назвать жизнью на Меркурии. — Росс усилием воли подавил дрожь в руках. — Мы нашли куда больше, чем планировалось.
— Капитан… — Спенглер замялся.
— Нет, я в порядке! Разве вы не видите, эта штуковина внизу читает наши мысли! Сначала она перехватила вопли Кертиса — чем не ментальный радар? Парень кричал громче всех… Она прислушалась и сделала все, чтобы его желание исполнилось.
— В смысле запудрила наши мозги, чтобы казалось, будто мы сели в безопасном месте, а не в двух шагах от восхода?
— Но почему так сложно? — возразил Крински. — Посадила бы нас прямо под Солнце; сварились бы скорее и гораздо вернее.
— Она знала, что остальные умирать не хот. — Росс покачал головой. — Она мыслит комплексно: сравнила нашу посылку и желание Кертиса. Потом устроила так, что каждый получил свое. Он умер, мы — нет. — Капитан невольно поежился. — После гибели Кертиса она помогла оставшимся в живых спастись. Мы сразу стали поворачиваться гораздо быстрее, помните?
— Точно! — согласился Спенглер. — Выходит…
— Хотелось бы знать, мы еще раз садиться будем? — спросил Крински. — Если она и правда так может, я бы предпочел держаться подальше. Мало ли что придет ей в голову в следующий раз.
— Она нам уже помогла, — напомнил Росс. — До сих пор никакой враждебности… Вы что, боитесь? Я рассчитывал на твою силу: кто еще сможет дойти до нее в термозащитном комплекте? Разведка…
— Никуда я не пойду… — торопливо пробормотал Крински.
— Другой разумной жизни в Солнечной системе пока не нашлось, — повысил голос капитан — Мы не можем просто сбежать! Рассчитай посадочную траекторию, — обратился он к Брейнарду. — На этот раз как следует. Чтобы не изжариться.
— Никак нет, сэр! — сухо ответил Брейнард. — Безопасность экипажа требует немедленного возвращения на Землю.
Росс медленно переводил взгляд с одного лица на другое. В каждом читался страх. Меньше всего они хотели вновь оказаться на Меркурии.
Шесть человек — и она, там, внизу. Готовая помочь, не опасная.
Их было семеро против одного Кертиса — но тот не хотел ничего, кроме смерти. Нет, даже самому Россу не превозмочь страха шестерых желанием вернуться.
Обвинить команду в мятеже? Не выйдет: как раз тот случай, когда капитана можно сместить на законном основании, ради общего блага.
Создание внизу готово сделать как лучше, но корабль всего один, а партий две. Кто-то не получит своего — либо капитан, либо остальные.
И все же в прошлый раз создание сумело дать каждому свое. Кертису смерть, остальным — жизнь. Теперь шестеро хотят уйти, но седьмой — вернуться. Услышит ли она его голос? Примет ли во внимание?
«Так нечестно! — мысленно возвысил голос капитан. — Я хочу тебя видеть! Хочу узнать тебя! Не дай им увезти меня на Землю!»
Когда неделю спустя «Леверье» благополучно опустился в космопорте, шестеро выживших участников Второй меркурианской экспедиции подробно рассказали, как второго астронавигатора Кертиса охватило неистовое желание умереть и как он покончил с собой. Правда, никто из них не сумел вспомнить, какая судьба постигла капитана Росса и почему термозащитный комплект остался на Меркурии.


Роберт Силверберг
Нейтральная планета Багиpa в сообществе Вечность 11:29:50

За смертью­ далеко ходить не надо.

На переднем обзорном экране земного звездолета “Пеккэбл” появились планеты-близнецы Фейсолт и Фафнир — необитаемая Фейсолт,
фиолетовый диск размером с монету в четверть кредитки, прямо по курсу и Фафнир, населенная гнорфами,
яркая красная точка по правую сторону, над изгибом мощного крыла звездоле-та.
Безымянная маленькая голубая звезда, вокруг которой обращались обе планеты, стояла высоко над ними, ровно тридцать шесть градусов над плоскостью эклиптики.
А королевское великолепие Антареса служило ги-гантским алым задником для всей сцены.
Подробнее…
— Фейсолт прямо по курсу, — сообщили навигаторы. — Приготовиться к торможению.

Восемнадцать землян, посланцев к гнорфам Фафнира, поспешили занять противоперегрузочные кресла. Они не нуждались в дальнейших указаниях. Им поручена важная миссия, и их подготовка не оставляла сомне-ний в том, что они ее исполнят.

Командир звездолета Див Харскин как раз усаживался в свое кресло в рубке, когда раздался голос Снол-лгрена, наблюдателя первого ранга.

— Шеф? Это Сноллгрен. Слышите меня?
— Говори, дружище, — отозвался капитан. — Что случилось?

— Этот корабль с Ригеля… который мы вчера видели. Я сейчас вновь обнаружил его. В десяти световых секундах по правому борту. Ставлю кредитку против дохлой камбалы, он выходит на орбиту вокруг Фейсолта.

Харксин сжал ручки кресла.
— Ты уверен, что они направляются не на Фафнир? Какова глубина восприятия?

— А–один. Этот корабль летит туда же, куда и мы, шеф.

— Пожалуй, могло быть и хуже, — вздохнул Харскин и включил обитую связь. — Господа, наша задача несколько усложнилась. Наблюдатель Сноллгрен обнаружил, что курс звездолета с Ригеля лежит к Фейсолту, то есть, возможно, у них возникла идея, аналогичная нашей. Что ж, пусть это будет проверкой нашего характе-ра. У нас есть шанс вырвать Фафнир прямо у них из-под носа.

— А почему бы просто не разложить ригелиан на молекулы? раздался чей-то голос. — Они наши враги, не так ли?

Харскин узнал голос Лифмана, превосходного лингвиста, но абсолютного невежды по части межзвезд-ной этики. Ему даже не пришлось отвечать. Вмешался Ромос, военный атташе.

— Это нейтральная система, Лифман, — прохрипел он. — Военные действия между Землей и Ригелем временно прекращены, пока не закончатся переговоры с гнорфами. Когда-нибудь вы, наконец, поймете, что и война имеет свои законы чести.

Капитан Харскин улыбнулся. У него подобралась отличная команда. Возможно, каждый из них слишком узкий специалист, но всем вместе по плечу любые задачи. А присутствие ригелиан создаст немало дополни-тельных трудностей. Что же, капитан Харскин обожал их преодолевать.

Под ногами ровно гудели двигатели. Да, капитан мог гордиться своей командой. Звездолет вошел в смертоносную атмосферу Фейсолта, плавно снижаясь по широким спиралям. Ригелиане летели следом. В ожи-дании посадки Харскин откинулся в кресле, практически не ощущая перегрузки.

Фейсолт представлял собой голые скалы, если не считать океаны плавиковой кислоты и водородную ат-мосферу. Малопривлекательная планета.

Надев скафандры, земляне сбросили трап, быстро поставили купол и надули его воздухом, пригодным для дыхания.

— Домишко вдали от дома, — заметил Харскин.
Биохимик Карвер бросил недобрый взгляд на неспокойную гладь плавиковой кислоты.

— Чудная планета! Благо наш аквариум не из стекла. Предупредите людей, капитан, чтобы они с особой осторожностью пользовались воздушным шлюзом. Если кислород вырвется в здешнюю атмосферу, возникнет такой смерч, что нам придется наблюдать за ним с тысячефутовой высоты.

Харскин кивнул.
— Да, война — удовольствие маленькое.
Он посмотрел на мрачное небо. Широкий красный диск Фафнира светился лишь в миллионе миль от них. Довершало картину сияние голубой звезды, вокруг которой обращались обе планеты, а вся система являла собой аккуратный равносторонний треугольник, неспешно огибающий огромный Антарес.

Появился Сноллгрен. Остроглазый наблюдатель оставался на корабле и, похоже, расстояние до купола, несмотря на полуторную силу тяжести на Фейсолте, преодолел бегом.

— Что случилось? — спросил Харскин.
Сноллгрен откинул шлем скафандра и глубоко вдохнул насыщенный кислородом воздух купола.

— Ригелиане! Они сели. Я видел их на орбите.
— Где?
— По моим расчетам, в пятистах милях к западу. Наверняка на этом же континенте.

Харскин взглянул на хронометр, впаянный в запястье скафандра Сноллгрена.

— Дадим им час на разбивку лагеря. Затем свяжемся с ними.

Капитана звездолета ригелиан звали Четырнадцатый–Бессмертный. На галактическом языке он говорил отрывисто, с лающими интонациями, связанными, как полагал Харскин, с его медведеподобными предками.

— Какое совпадение, капитан Харскин. Мы оба оказались здесь практически одновременно. Неиспове-димы пути направляющих сил.

— Это точно, — ответил Харскин. Он смотрел на зажатый в руке микрофон и жалел, что у него нет ви-деоэкрана и он не может видеть самодовольное выражение на волосатой физиономии ригелианина. Очевидно, кто-то перехватил секретный приказ, направленный Харскину, внимательно изучил его содержание и лишь по-том передал получателю.

В межзвездных войнах совпадений не бывало. Ригелиане прилетели сюда только потому, что узнали о намерениях землян.

— Перед нами сложная этическая проблема, — продолжил Четырнадцатый–Бессмертный. — Мы оба прибыли с одной целью — на переговоры с гнорфами о торговых правах. Теперь… э… кто-то из нас должен первым связаться с ними.

— Вероятно, — ответил Харскин, — корабль, первым опустившийся на Фейсолт, имеет право быть пер-вым и на Фафнире.

— Нас это устроит, — согласился ригелианин.
— Тогда мы взлетаем немедленно. Раз “Пеккэбл” оказался на Фейсолте по меньшей мере на полчаса раньше вас, значит, мы можем первыми вступить в контакт с гнорфами.

— Однако, — удивился Четырнадцатый–Бессмертный. — Как вы высчитали, что прибыли раньше нас? Наши приборы зафиксировали обратное.

Харскин чуть не взорвался от возмущения, но успел взять себя в руки.

— Это невозможно! — воскликнул он.
— О? Сообщите, пожалуйста, время вашей посадки, соотнесенное с абсолютным галактическим.

— Мы сели… — Харскин осекся на полуслове. — Нет. Сначала скажите мне, когда вы опустились на Фейсолт, а потом я сообщу вам время нашей посадки.

— Едва ли это будет справедливо, — возразил ригелианин. Можем ли мы быть уверенными, что вы не измените время вашей посадки, чтобы утвердить свой приоритет?

— А как же мы узнаем…
— Так не пойдет… — прервал его Четырнадцатый–Бессмертный. — Ни один из нас не пропустит вперед другого.

Пожав плечами, Харскин не мог не согласиться с инопланетянином. Ригелиане никогда не признали бы, что “Пеккэбл” первым коснулся поверхности Фейсолта, хотя так оно и было на самом деле. В действие вступа-ли законы относительности. В отсутствие беспристрастного стороннего наблюдателя слово Четырнадцатого–Бессмертного имело такой же вес, как и его собственное. Доказать, что ригелианин лжет, не представлялось возможным. Следовательно, он не лгал.

— Хорошо, — смирился Харскин. — Тут мы зашли в тупик. Давайте вместе вылетим на Фафнир, и пусть они сами сделают выбор.

— Согласны, — после долгой паузы ответил Четырнадцатый–Бессмертный. — Разумеется, необходимо уважать права нейтральных звездных систем.

— Разумеется. И пока эта система не приняла окончательного решения, мы также сохраняем нейтрали-тет. Вы помните об этом?

— Естественно, — ответил ригелианин.
“Да, — вздохнул Харскин, — найденный компромисс нельзя признать удовлетворительным”. Но другого пока не предвиделось.

Война между Землей и Ригелем велась по очень строгим правилам, согласно которым звездная система считалась нейтральной до тех пор, пока большинство планет с разумной жизнью не принимало ту